Прямо как в школе: приходишь в 10 утра, преподаватель открывает конверт с темой, дальше пишешь, 6 часов подряд, сдаешь. Тема достаточно странная, ничего не попишешь, выбора небыло. Потом с черновика набрал на компьютере. Решил разместить получившийся текст здесь, так как в итоге получилось сформулировать в нем ряд важных для меня, с профессиональной точки зрения, тезисов и мыслей, что без специального повода сделать, как правило не получается. Мыслей-то много всяких, а вот чтоб написать… Разумеется, я понимаю, что этот материал заинтересует далеко не всех, так как он во-первых, довольно большой, а во вторых, далеко не совершенный, конечно. Однако, вот она, эта статья:

Смерть стиля.
Глобальное и региональное в архитектуре. Размышляя над темой глобального и регионального в архитектуре, нельзя не углубиться в некоторый экскурс в историю, чтобы провести анализ тех процессов, которые оказали принципиальное влияние на архитектуру вообще.
В своем материале, я бы хотел подробнее остановиться на историческом анализе, затем перейти к исследованию сегодняшних процессов в архитектуре и завершить прогнозами на будущее, относительно глобального и регионального в мировых архитектурных процессах.
На историческом примере можно легко заметить, что изначально архитектура была региональной по своей сути: древние греки, ставшие законодателями многих архитектурных процессов, заложившие основу архитектуры, как таковой, являлись локальной национальной региональной группой, явили первый пример влияния регионального на глобальное в архитектуре.
Возможно, здесь архитектура во многом пересекается с политикой: эта архитектура имела мощную государственную поддержку и сама являлась олицетворением государственной мощи, распространяясь вслед за военными походами на подконтрольных территориях.
Подобную логику можно проследить и в архитектуре Римской Империи.
В этой связи интересно заметить, что и тот и другой примеры – примеры деспотичной архитектуры, архитектуры деспотий.
Теперь позволю себе остановиться на тех явлениях, которые определяют архитектуру и формируют ее.
Важнейшим явлением, определившим облик построек на протяжении всей истории архитектуры, являлось понятие стиля. Что такое стиль? По всей видимости, это архитектурная тенденция, выработанная или рожденная кем-то, ставшая модной, знаковой, популярной. То есть понятие стиля по своей сути имеет локальную природу, конкретное (или почти конкретное) место и время рождения. Да, в последствии, став популярным, тот или иной стиль распространяется на другие города и страны, становясь глобальным явлением. Но рождение, происхождение стиля – всегда продукт индивидуальности его автора. Тем самым, природа стиля по своей сути более близка деспотии, нежели открытости, либерализму.
Приобретая масштабы, необходимые развивающемуся обществу, архитектурные стили стали трансформироваться в архитектурные школы, то есть места, изначально сосредотачивающие желающих обладать профессией архитектора вокруг признанного маэстро, непререкаемого авторитета в своем деле, личности.
В дальнейшем, национальные (региональные) школы стали приобретать характерные особенности и отличительные черты. Существуют голландская, швейцарская, немецкая, русская (московская), японская и другие архитектурные школы.
Каждая из них, в свое время консолидируясь вокруг индивидуальностей, сегодня характерна своим собственным, свойственным только ей подходом к проектированию.
В этой связи интересно проанализировать значения терминов: стиль и подход. Как, отчасти, следует из вышеизложенного, стиль – это продукт индивидуальности, то есть стиль имеет региональную природу, хоть и распространяющуюся в дальнейшем в глобальном масштабе. Как известно, стиль имеет рамки, характерные отличительные черты, индивидуальные особенности, узнаваемые сразу. То есть стиль, продукт регионального, индивидуального подхода, имеет жесткую систему, не терпящую отклонений от себя.
Что же касается подхода – то это понятие гораздо более гибкое, влияющее более на содержание, чем на форму, явление. То есть это – система ценностей, взглядов на архитектуру, позиций относительно профессии, пропуская которые через себя, автор имеет возможность создать именно свой, неповторимый, уникальный объект, что невозможно в рамках стиля; каким бы ни был талантливым или особенным автор, работая в рамках стиля, он не может сделать вещи, не принадлежащей к этому стилю.
Если же изучать вопрос дальше и проанализировать особенности, характерные для тех или иных школ, то вывод, который можно сделать относительно их сущности, будет таков: голландская школа характерна исследовательским подходом, аналитической сущностью, приводящей к рождению архитектурных концепций. Московская школа, ориентированная на Баухаус, славится своей объемно-пространственной композицией, существующей оторвано от логических построений и аналитических концепций. Японская характерна своим рационализмом, экономией и философской сущностью формирования пространств.
Выработав свои индивидуальные особенности и, вообще, сформировавшись как общественные институты, школы, на мой взгляд, стали противовесом стилей.
То есть школа хоть и имеет национальную, а потому региональную окраску (что явствует хотябы из названия), но по сути, школа – это явление глобальное, космополитическое, не имеющее привязки к конкретному региону. В эпоху Интернета, при простоте перемещений по планете, да и просто глобализация всех процессов человеческой деятельности, не оставляет никаких границ между архитектурными школами, то есть подходами к проектированию, что является глобальным явлением в мировом архитектурном процессе.
Филиалы архитектурных школ открываются по всему миру, в любой архитектурной школе получают знания люди любых национальностей из любых регионов. Данное положение вещей – архитектурные школы, то есть подходы, разность подходов, дающие почву для бесконечно многогранной трактовки каждым выпускником школы полученных интеллектуальных ценностей, противопоставленные стилю, как продукту индивидуальности, привели к убийству стиля, как общественного явления в архитектуре. Следовательно: если стиль – это региональный, индивидуальный продукт, его исчезновение является исчезновением региональности в архитектуре, – процесс, который мы можем наблюдать в данный момент.
Говоря же о стиле, как таковом, как о продукте регионального архитектурного процесса, нельзя не проследить ряд закономерностей. Проследим их на примере Российской Империи и Советского Союза. Стилями, рожденными собственно в России можно назвать два: это русский модерн и конструктивизм. Можно было бы добавить сюда неорусский стиль, но он отчасти перекликается с западным ар-деко, впрочем, как и модерн. Прослеживая же закономерности проникновения и распространения стилей, становится очевидным, что стиль, как нечто, придуманное одним конкретным человеком, всегда подражателен при распространении. Есть законодатель моды, а есть тот, кто его копирует, пытаясь воспроизвести.
Так, например, русский классицизм вторичен по отношению к европейскому, а русский провинциальный модерн вторичен по отношению к московскому. Вторичность не всегда хуже или нелепее оригинала, напротив, подчас это оказывается весьма интересным феноменом с эстетической точки зрения.
Но иногда эта подражательность может доходить до абсурда: в Москве возвели Москва-Сити, международный деловой центр. Моментально, по всей стране появляются проекты-пародии на этот объект: Волгоград-Сити, Красноярск-Сити, Самара-Сити, Газпром-Сити в Санкт-Петербурге. А Москва, в свою очередь, стала подражателем Лондона и других крупных центров мирового бизнеса.
Вывод относительно стиля я бы сделал такой: стиль – подражателен по своей сути, то есть бездумен и необоснован концептуально. Возможно, у его авторов были какие-то аналитически обоснованные предпосылки к его созданию, но при его воспроизводстве начинается стилизация, копирование, то есть явления, не имеющие отношения к искусству.
По всей видимости, это правило действует в отношении всех стилей, без исключения.
Если же говорить об обратном влиянии, то единственным стилем, рожденным в России и, будучи региональным, оказавшим влияние на глобальные процессы в архитектуре, был русский конструктивизм. Также, легко заметить, что, по всей видимости, это – последний стиль, возникший сам по себе, не вызванный какими-то исследовательскими, аналитическими или концептуальными предпосылками; хотя в его семантике можно усмотреть обращение к новгородской архитектурной школе, он стал материализацией лозунгов, реакцией архитектурного искусства на революцию, зарождающуюся красную Советскую Империю. Вдвойне интересно заметить также, что этот стиль продолжает оказывать свое влияние на мировую архитектуру сегодня: такие архитекторы, как Рэм Кулхаас, Заха Хадид, Эрик ван Эгераат – считают себя учениками этого стиля.
Возвращаясь к разговору о школах, архитектурных школах, как к явлению, противоположному явлению стиля, можно сделать вывод о подходе, побеждающем, превалирующим сегодня в архитектуре. Допустим, понятие стиля сегодня не актуально, так как постройка определяется сегодня не формой или декором, а пространством и материалом. Под пространством, как таковым, я понимаю артикуляцию диалога между социумом и пространством, посредством структуры здания. А под материалом – фактуру, текстуру, цвет – то, что создает эмоциональное ощущение от объекта, скорее на подсознательном, чувственном уровне.
В плоскости этих двух понятий, на мой взгляд, происходит сегодняшний архитектурный процесс, в рамках них проходят и пространственный эксперимент, интрига объемов и материальный парадокс. Вместе же, эти два понятия образуют форму.
Основой же сегодняшнего процесса является исследовательский подход. То есть научная, интеллектуальная архитектура, построенная на анализе. То есть, как мы видим, побеждает, превалирует голландская архитектурная школа, и не в силу своих национальных амбиций или предпосылок к такой победе, а естественно, оказавшись самой разумной.
В виду отсутствия больших объемов строительства в Европе, превалирующая часть архитекторов и архитектурной общественности занимаются бесконечными исследованиями, неимеющими, зачастую, прямого отношения к архитектуре, как к таковой, но оказывающие на нее самое прямое влияние посредством принципиального подхода, в основе которого лежит сложный и многогранный анализ самых разных сфер социума, города, пространства, психологии, философии, экологии, истории, геополитики.
Вырождение, а затем и смерть стиля как такового, как продукта деспотичности, индивидуальности, региональности, через школу, заменено подходом, то есть универсальным правилом, который каждый, в сою очередь может трактовать и использовать по-своему.
Анализ места, который в каждом конкретном случае неизбежно приводит к разным концепциям – принципам формирования, идеологии объекта, накладывается на глобальные тенденции мирового дизайна и искусства, а также на функциональное назначение объекта и индивидуальность автора. Архитектор сегодня не имеет ввиду какой-то конкретный стиль, создавая свой проект: он питается всем современным и свежим, что происходит в современной культуре: стиль в одежде, машинах, предметах ежедневного обихода, и так далее. Так что конкретной стилистической привязки не существует.
В самой основе же постройки лежит анализ и исследовательский подход, который не имеет отношения к национальности ни автора, ни места постройки.
Подводя итог, можно сделать вывод, основанный на вышеизложенном.
Сегодняшняя архитектура, пройдя путь от деспотической, индивидуальной, стилистической, манерной, через появление института архитектурных школ, выработала ряд подходов, превалирующим среди которых стал голландский, аналитический, научный. Таким образом, он стал глобальным, то есть универсальным и всеобъемлющим. Он стал приемлимым и удобным за счет своей гибкости; аналитическая архитектура – это архитектура гуманизма и диалога с социумом.
Универсальность же этого подхода, а потому компромисс между глобальным и региональным, заключенный в нем, состоит в следующем: невозможно существование двух одинаковых зданий, так как каждое место и каждый автор индивидуальны, используя при этом единый подход к профессиональной деятельности, что, судя по всему, станет будущим мирового архитектурного процесса, по крайней мере в обозримый период.