Город болен. Лечение, если еще имеет смысл говорить об этом серьезно по отношению к Москве, начинается с постановки диагноза. Неверный диагноз, либо лечение вне диагноза вообще - неслыханная халатность врача. Верный диагноз - это очень много.
С чего я бы начал, если бы меня спросили, что сейчас нужно Москве? Я бы углубился в анализ, и мне кажется, я знаю, к чему бы он меня привел. К сносу. Необходимо снести все то чудовещное, что родилось в безумной агонии, градостроительной вакханалии последних лет. Признавать ошибки ошибками - первый шаг на пути наведения порядка в градостроительстве.
Нет ничего красивее, ярче и сильнее, чем признание ошибок, в том числе и собственных. Не надо этого бояться. С каких конкретных адресов я бы начал? Мне не сложно ответить на этот вопрос. Во-первых, я бы снес этот умопомрачительный гвоздь на Краснохолмской стрелке, издевательски возвышающийся аккурат над Собором Василия Блаженного, если лицезреть панораму Красной площади, идя от Иверских ворот к реке. Как такое могло получиться? Ведь есть визуально-ландшафтный анализ, призванный исключать такие грустные казусы. Вообще, к слову о визуально-ландшафтном анализе, непонятно, как эта служба может находиться во внутреннем ведении Москомархитектуры? По принципу “сам себя контролирую” не может эффективно функционировать ни одна система. Нелогичность такого положения вещей очевидна, это скажет любой, кто знает, что такое сегодняшняя Москва. Визуально-ландшафтным анализом в Москве должна заниматься структура, осуществляющая политику города в области охраны культурного наследия.
Адрес номер 2? Наверное, эти мрачные монстры на площади Белорусского вокзала, известная история. Номер 3 - все то, что построено за последние 15 лет на Новослободской улице. Совершенно испорченный кусок города. Потом - “Воробьевы горы” Дон-строя, ну и так далее.
Вообще, довольно странно становится, когда узнаешь, что вот этот, или вот тот очередной новый дом спроектировал человек, имеющий архитектурное образование. По-моему, для того чтобы такое строить, учиться не нужно. Архитектура полностью, априори, перестала быть искусством благодаря этим “проектантам” - зодчим современной Москвы. Мне кажется, что в сегодняшней московской архитектуре происходит беспредметный разговор, не имеющий отношения к базовым понятиям профессии.
Надо изучать историю, она - лучший судья, и она всему учит. Все точки над “и” обязательно будут расставлены. Надо реформировать все, начиная со школы, нашей архитектурной школы, к сожалению, очень слабой и не учащей главному - думать. Анализировать, исследовать, подходить системно к проблеме, доводить идею до конца, обосновывать, отстаивать; мыслить, что называется, концептуально.
Что будет дальше в архитектуре вообще - вот это интересно, на мой взгляд. Мне кажется, что сегодняшний день определяется смертью стиля, как такового. Это понятие неактуально, так как постройка определяется сегодня не формой или декором - субстанциями, характеризующими тот или иной стиль, а пространством и материалом. Под пространством, как таковым, я понимаю артикуляцию диалога между социумом и субстанцией здания, посредством структуры постройки. А под материалом - фактуру, текстуру, цвет - то, что создает эмоциональное ощущение от объекта скорее на подсознательном, чувственном уровне. В плоскости этих двух субстанций, по моему мнению, происходит пространственный эксперимент, интрига объемов и материальный парадокс. Вместе же, эти два понятия образуют форму. Основой же сегодняшнего процесса является исследовательский подход. То есть научная, интеллектуальная архитектура, построенная на анализе.
